Самарцев Владимир Аркадьевич – д.м.н., профессор, заведующий кафедрой общей хирургии № 1 ПГМУ им. академика Е.А. Вагнера.
614000, Пермь, Петропавловская ул., д. 26
Vladimir A. Samartsev – Doctor of Medical Sciences, Professor, Head of the Department of General Surgery No. 1 of the Moscow State Medical University named after Academician E.A. Wagner.
Petropavlovsk St., 26, Perm, 614000
Пахомов Иван Александрович – врач-колопроктолог, руководитель центра лазерной хирургии.
190031, Санкт-Петербург, переулок Спасский, д. 14/35, литер А
Ivan A. Pakhomov – a coloproctologist, head of the Department of Laser Surgery at the Grandmed Clinic.
Spassky Lane, 14/35, letter A, St. Petersburg, 190031
Черепенин Михаил Юрьевич – к.м.н., главный врач Медицинского центра Елены Малышевой, кафедра общей хирургии им В.М. Буянова Института хирургии ФГАОУ ВО «РНИМУ им. Н.И. Пирогова» МЗ РФ.
105082, Москва, Переведеновский переулок, д. 8
Mikhail Yu. Cherepenin – Candidate of Medical Sciences, Chief Physician of the Elena Malysheva Medical Center, V.M. Buyanov Department of General Surgery, Institute of Surgery of the Pirogov Russian National Research Medical University of the Ministry of Health of the Russian Federation.
8 Perevedenovsky Lane, Moscow, 105082
Попов Дмитрий Евгеньевич – кандидат медицинских наук, врач-колопроктолог городской больницы № 9, доцент, заведующий учебной частью курса колопроктологии кафедры хирургических болезней с курсом колопроктологии ПСПбГМУ им. акад. И.П. Павлова.
197022, Санкт-Петербург, ул. Льва Толстого, д. 6–8
Dmitry E. Popov – Candidate of Medical Sciences, Coloproctologist at City Hospital no 9, Associate Professor, Head of the Coloproctology course at the Department of Surgical Diseases with a course in Coloproctology at the I.P. Pavlov First St. Petersburg State Medical University.
197022, Saint Petersburg, Lva Tolstogo str., 6-8
Траль Татьяна Георгиевна – д.м.н., ведущий научный сотрудник лаборатории морфологии, НИИ АГиР им. Д.О. Отта; профессор кафедры патологической анатомии с курсом судебной медицины имени профессора Д.Д. Лохова ФГБОУ ВО СПбГПМУ МЗ РФ.
199034, Санкт-Петербург, Менделеевская линия, дом 3
Tatiana G. Tral – MD, Leading Researcher at the Laboratory of Morphology at the D.O. Ott Scientific Research Institute of Obstetrics, Gynecology and Reproductology, Professor at the Department of Pathological Anatomy with a course in Forensic Medicine named after Professor D.D. Lokhov.
3 Mendeleevskaya Liniya, St. Petersburg, 199034
Толибова Гулрухсор Хайбуллоевна– доктор мед. наук, руководитель отдела патоморфологии, НИИ АГиР им. Д.О. Отта; профессор кафедры акушерства и гинекологии имени С.Н. Давыдова СЗГМУ им. И.И. Мечникова.
199034, Санкт-Петербург, Менделеевская линия, дом 3
Gulrukhsor Kh. Tolibova – MD, Head of the Department of Pathomorphology at the D.O. Ott Scientific Research Institute of Obstetrics, Gynecology and Reproductology, Professor at the S.N. Davydov Department of Obstetrics and Gynecology at the I.I. Mechnikov Northwestern State Medical University.
Mendeleevskaya Liniya, 3, St. Petersburg, 199034
Введение. Травматичность оперативного вмешательства при лечении геморроидальной болезни (ГБ) остается одной из ключевых проблем колопроктологии. Выраженность болевого синдрома, скорость заживления и риск послеоперационных осложнений напрямую зависят от глубины и характера термического повреждения тканей, возникающего при использовании различных видов хирургической энергии.
Цель исследования. Провести сравнительный анализ глубины, морфологических и гистохимических характеристик термического повреждения ткани геморроидальных узлов при использовании монополярного коагулятора, диодного (1,5 мкм), 2-микронного и СО₂-лазеров, а также оценить влияние инфильтрационной анестезии как протективного фактора.
Материалы и методы. В исследование включено 90 геморроидальных узлов, удаленных интраоперационно с применением различных видов хирургической энергии. Материал разделен на три группы: 1-я группа (n=40) – СО₂-лазер; 2-я группа (n=22) – монополярный коагулятор; 3-я группа (n=28) – диодный и 2-микронный лазеры. Проведено гистологическое исследование с оценкой общих морфологических характеристик, состояния сосудистого русла, стромальных изменений, воспалительной инфильтрации, а также измерением глубины коагуляционного некроза. Дополнительно выполнен анализ литературных данных о физических основах взаимодействия различных видов энергии с тканью и молекулярно-биологических механизмах репарации.
Результаты. Гистологическое исследование выявило во всех группах признаки отека дермы (умеренного – 87 %, выраженного – 13%), сосудистые изменения (тромбоз вен – 31 %, стаз эритроцитов – 40 %), очаги пролиферации фибробластов (18 %) и лимфоцитарную инфильтрацию (87 %). Анализ зон коагуляции показал существенные межгрупповые различия. Во 2-й группе (монополярный коагулятор) глубина повреждения варьировала от 0,27 до 0,82 мм, в 14 % случаев достигая 1,50–2,20 мм, с формированием тотального некроза и фокусов карбонизации. В 3-й группе (диодный и 2-мкм лазеры) глубина воздействия составила 0,11–0,75 мм (аномальные значения 1,30–1,68 мм в 7 %), отмечена частичная гомогенизация волокон при сохранении фрагментов сосудистого русла. Наилучшие показатели зафиксированы в 1-й группе (СО₂-лазер): глубина термического воздействия — 0,07–0,38 мм, лишь в 5 % случаев достигнув 0,40–0,48 мм; гистологически определялась наименьшая зона повреждения при полном отсутствии обугливания. Показана роль инфильтрационной анестезии с тумесценцией как фактора дополнительной защиты тканей за счет создания гидравлической «подушки» и рассеивания тепла (фотогидропрепаровка).
Заключение. Установлена прямая корреляция между типом хирургической энергии и объемом термического некроза. Монополярная электрокоагуляция вызывает наиболее обширное и глубокое повреждение с карбонизацией тканей. Диодный и 2-микронный лазеры обеспечивают промежуточную глубину коагуляции, достаточную для надежного гемостаза при сохранении регенераторного потенциала. СО₂-лазер в импульсном режиме демонстрирует минимальную зону некроза (до 0,38 мм) при отсутствии обугливания, что создает оптимальные условия для быстрой репарации. Дифференцированный подход к выбору источника энергии и использование фотогидропрепаровки позволяют минимизировать операционную травму, снизить риск стеноза анального канала и улучшить качество жизни пациентов.
Introduction. The invasiveness of surgical intervention in the treatment of hemorrhoidal disease (HD) remains one of the key challenges in coloproctology. The intensity of postoperative pain, healing rate, and risk of complications are directly dependent on the depth and nature of thermal tissue damage caused by different types of surgical energy.
Objective. To conduct a comparative analysis of the depth, morphological, and histochemical characteristics of thermal damage to hemorrhoidal tissue using a monopolar coagulator, diode (1,5 μm), 2-μm, and CO₂ lasers, as well as to evaluate the protective role of infiltration anesthesia.
Materials and Methods. The study included 90 hemorrhoidal specimens removed intraoperatively using different types of surgical energy. The material was divided into three groups: Group 1 (n=40) – CO₂ laser; Group 2 (n=22) – monopolar coagulator; Group 3 (n=28) – diode and 2-μm lasers. Histological examination was performed to assess general morphological characteristics, vascular status, stromal changes, inflammatory infiltration, and to measure the depth of coagulation necrosis. Additionally, a literature review was conducted on the physical principles of energy-tissue interaction and the molecular mechanisms of repair.
Results. Histological examination revealed signs of dermal edema (moderate – 87 %, severe – 13 %), vascular changes (venous thrombosis – 31 %, erythrocyte stasis – 40 %), foci of fibroblast proliferation (18 %), and lymphocytic infiltration (87 %) in all groups. Analysis of coagulation zones showed significant intergroup differences. In Group 2 (monopolar coagulator), the depth of damage ranged from 0,27 to 0,82 mm, reaching 1,50–2,20 mm in 14 % of cases, with the formation of total necrosis and foci of carbonization. In Group 3 (diode and 2-μm lasers), the depth of impact ranged from 0,11 to 0,75 mm (abnormal values of 1,30–1,68 mm in 7 %), with partial fiber homogenization and preservation of some vascular structures. The best results were observed in Group 1 (CO₂ laser): the depth of thermal effect ranged from 0,07 to 0,38 mm, reaching 0,40–0,48 mm in only 5 % of cases; histologically, it was characterized by the smallest damage zone and a complete absence of carbonization. The role of tumescent infiltration anesthesia as an additional tissue protective factor (photohydropreparation) was demonstrated.
Conclusion. A direct correlation was established between the type of surgical energy and the extent of thermal necrosis. Monopolar electrocoagulation causes the most extensive and deep damage with tissue carbonization. Diode and 2-μm lasers provide an intermediate coagulation depth, sufficient for reliable hemostasis while preserving regenerative potential. The CO₂ laser in pulsed mode demonstrates a minimal necrosis zone (up to 0,38 mm) without carbonization, creating optimal conditions for rapid repair. A differentiated approach to the choice of energy source and the use of photohydropreparation can minimize surgical trauma, reduce the risk of anal stenosis, and improve patients' quality of life.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.